В 2026 году водная проблематика стала одной из ключевых тем Петербургского международного экономического форума: всё очевиднее, что вода — это не только природный ресурс, но и основа продовольственной безопасности, промышленного развития и международного сотрудничества. Именно поэтому разговор об экологии на форуме всё чаще идёт через экономику — инвестиции, инфраструктуру, технологическую модернизацию и качество среды для жизни. Бизнесу, государству и науке приходится говорить о природе как о ресурсе и общей ответственности одновременно. В международной повестке это особенно заметно: климат, биоразнообразие, рациональное природопользование и управление водными ресурсами становятся теми вопросами, по которым странам необходимо договариваться, обмениваться данными и искать практические решения.
Помощник Президента Российской Федерации Руслан Эдельгериев выводит разговор об экологии из плоскости общих деклараций в практическую логику международного взаимодействия: адаптация к климатическим изменениям, доступ к технологиям, финансирование, водная безопасность и подготовка специалистов становятся вопросами, которые требуют совместной работы государств.
«Адаптация давно рассматривается в качестве одного из приоритетных направлений действий в ответ на изменения климата,в том числе в рамках международных соглашений — Рамочной конвенции ООН об изменении климата и Парижского соглашения. Задачей стран в том числе стала разработка национальной системы мер для адаптации к изменениям климата. Прошедшие в последние годы переговоры ознаменовались принятием Глобальной цели по адаптации и индикаторов. Теперь международное сообщество снабжено системой показателей, по которой сможет следить за успешностью реализации мер по адаптации. В Вашем вопросе особо хочется подчеркнуть совместность адаптации, поскольку изменение климата требует сотрудничества для успешного решения поставленных задач. Для многих развивающихся стран особо остро стоят вопросы доступа к финансированию и передачи технологий, а также обмена опытом и образования. Причем развивающиеся страны настаивают на получении льготного финансирования, не налагающего на них тяжелого бремени. В этой связи возможность получить финансирование из международных климатических фондов, техническая поддержка для разработки проектов по адаптации к изменениям климата незаменимы. И конечно, все страны нуждаются в грамотных, активных, неравнодушных специалистах разных профилей, без совместной деятельности которых невозможно осуществление всех задуманных проектов и мероприятий», — отметил Руслан Сайд-Хусайнович.
Не менее важна и водная повестка. В ней экологическая тема напрямую связана с технологическим суверенитетом, продовольственной безопасностью и устойчивым развитием стран, для которых управление водой становится стратегическим фактором.
«Россия является богатой страной на водные ресурсы, высоко понимающей значимость бережного, эффективного обращения с ними. Разработанные в нашей стране технологии сегодня позволяют максимально эффективно использовать каждый литр воды, сокращать водопотребление при одновременном увеличении урожайности. Это достигается за счет новейших ирригационных систем, мобильных трубопроводных магистралей, цифрового контроля и искусственного интеллекта. Российские компании обладают компетенциями по всей цепочке водного хозяйства — от проектирования и строительства водоводов, насосных станций и трубопроводной инфраструктуры до цифрового управления водными объектами, промышленного водооборота и космического мониторинга», — подчеркнул помощник Президента Российской Федерации.
У экологической повестки есть важное преимущество: она понятна людям. Если море мелеет, это влияет на рыбу, порты, туризм и работу прибрежных городов. Если горят леса, страдают населённые пункты, воздух, сельское хозяйство и климат. Если добыча полезных ископаемых ведётся без контроля, последствия остаются на десятилетия. Поэтому разговор об экологии всё чаще становится разговором о том, как страны могут договариваться там, где природа не признаёт границ.
Для России эта тема особенно важна. Страна одновременно отвечает за огромные лесные массивы, Арктику, Байкал, Каспийское море, крупнейшие речные бассейны и минерально-сырьевую базу. Вокруг этих территорий формируется новая логика международного сотрудничества: меньше деклараций, больше общих данных, мониторинга, технологий, понятных правил и практических проектов.
Экология как понятный язык международного диалога
У международной экологической повестки есть ещё один важный слой — доступность. Чтобы страны реально участвовали в обсуждении, им нужны не только площадки, но и равные условия работы: понятные документы, перевод, возможность для экспертов из разных государств включаться в дискуссию.
В этом контексте показательна работа Росприроднадзора по расширению использования русского языка на природоохранных площадках СИТЕС. На первый взгляд это техническая деталь. На практике — вопрос включённости целого круга стран и специалистов в международный разговор. Светлана Радионова связывает эту работу именно с доступностью международной экологической повестки.
«Действительно, впервые за долгое время русский язык использовался как рабочий на ХХ Конференции сторон в Самарканде. Это рутинная, но очень важная работа, которая помогает повышать доступность международной экологической повестки».
Экология становится сильной международной темой именно тогда, когда переходит от общих заявлений к понятным действиям: совместный мониторинг Каспия, ответственное недропользование в Арктике, цифровой контроль, а также лесоклиматические проекты, обмен данными по воде и подготовка специалистов. Всё это — разные части одной логики.
Природа не делится по ведомствам и границам. Если страны хотят устойчивого развития, им приходится искать общий язык. И сегодня таким языком всё чаще становится экология — не как набор лозунгов, а как практический инструмент доверия, безопасности и долгосрочного сотрудничества.
Каспий: пространство общей ответственности
Каспийское море — один из самых наглядных примеров того, почему экологические вопросы невозможно решать в одиночку. Его береговую линию делят пять стран: Россия, Азербайджан,
Иран, Казахстан и Туркменистан. Всё, что происходит с уровнем воды, загрязнением, судоходством, рыболовством и биоразнообразием, быстро становится общей проблемой.
Сегодня одна из ключевых тем для региона — снижение уровня моря. Для обычного человека это может звучать как сухой гидрологический показатель. На деле речь идёт о работе портов, рыбной отрасли, сельского хозяйства, водоснабжения, туризма и состоянии прибрежных экосистем. Как объясняет Дмитрий Кириллов, руководитель Федерального агентства водных ресурсов, странам уже недостаточно реагировать на последствия — нужно заранее понимать, к чему приведут изменения:
«Обмеление Каспия — вызов для всего региона. Снижение уровня моря сказывается на судоходстве, рыболовстве, сельском хозяйстве и водоснабжении всех пяти прикаспийских государств. Фундаментом совместной работы должен стать переход от реагирования к прогнозированию. Для этого необходимо нал адить полноц енный обмен гидрометеорологическими данными между странами, синхронизировать научные программы мониторинга и разработать совместные сценарии адаптации».
Такой подход требует не разовых контактов, а постоянной координации. Министр природных ресурсов и экологии Российской Федерации Александр Козлов подчёркивает: Каспий должен рассматриваться не только как акватория, но и как общее пространство ответственности.
«Выход к Каспийскому морю имеют Россия, Азербайджан, Иран, Казахстан и Туркменистан. И это не просто водная артерия, – это пространство общей ответственности всех прикаспийских государств. Прежде всего, речь идет о развитии постоянного научного и экологического диалога между прикаспийскими странами — на основе обмена данными мониторинга, совместных исследований и единых подходов к оценке экологических рисков, в том числе через усиление механизмов реализации Тегеранской конвенции как базового правового инструмента защиты морской среды Каспия», — отметил Александр Александрович.
Отдельный символ этой общей ответственности — каспийский тюлень. Это редкий вид, состояние которого показывает здоровье всей экосистемы. Его невозможно защитить только в пределах одной страны: животное перемещается по акватории, а риски возникают сразу из нескольких источников — изменения климата, загрязнения, антропогенной нагрузки и состояния кормовой базы. Татьяна Ковалева, директор Национального экологического фонда «Компас», считает, что именно в таких темах особенно заметна роль общественных организаций:
«Работа по сохранению каспийского тюленя и в целом биоразнообразия Каспийского моря уже давно вышла за рамки исключительно национальной повестки. Это естественно, потому что речь идёт об уникальной экосистеме, которая объединяет сразу несколько прикаспийских государств. Без этого невозможно выстроить эффективную систему защиты вида, который не признаёт административных границ».
Общественные организации могут соединять тех, кто в обычной бюрократической логике редко оказывается за одним столом: учёных, бизнес, государственные структуры, местные сообщества и международных партнёров.
«Общественные организации сегодня выполняют очень важную связующую функцию — они находятся на стыке государства, науки, бизнеса и общества и часто выступают тем самым «практическим механизмом», который превращает общие цели в конкретные действия», — отметила Татьяна Валерьевна.
Биоразнообразие: природный капитал, который можно посчитать
У Каспия есть ещё одно измерение, о котором редко говорят простым языком: природа здесь — не только ценность сама по себе, но и реальный экономический актив. Рыба, чистая вода, устойчивость экосистем, здоровье людей, туризм, порты и привлекательность побережья связаны между собой гораздо плотнее, чем кажется.
Степан Калмыков, вице-президент Российской академии наук, говорит о биоразнообразии уже не как об абстрактной идее, а как о категории, которую можно измерять. В международной практике природный капитал оценивают через конкретные показатели — от состояния водоёмов до способности лесов регулировать климат и очищать воздух.
«Это уже измеримая категория, хотя пока ещё не общеупотребимая в российских корпоративных и государственных балансах. На международном уровне концепция природного капитала закреплена в методологиях ОЭСР, Всемирного банка, ряда национальных статистических служб. Считается стоимость экосистемных услуг — устойчивость рыбных запасов, способность водоёмов к самоочищению, регуляторная функция лесов, санитарно-эпидемиологическая значимость состояния воздуха и воды. Это переводится в денежные значения и закладывается в долгосрочные модели регионального развития».
Если объяснять проще, сохранённая экосистема — это не абстрактная «польза для природы», а деньги, которые не придётся тратить на ликвидацию последствий. Чистая вода снижает нагрузку на здравоохранение, устойчивые рыбные запасы поддерживают отрасль и занятость, а понятные экологические правила делают территорию более предсказуемой для инвесторов.
«Методологически — те же самые. Стоимость биологического ресурса легко считается через рыбные запасы, продовольственную безопасность Юга России и устойчивость рыбохозяйственного комплекса. Стоимость санитарно-эпидемиологической безопасности — через прямые медицинские расходы, которые удаётся не нести при сохранении устойчивого состояния моря. Стоимость инвестиционной привлекательности побережья и портов — через капитализацию территорий и стабильность регуляторной среды. И это всё — счётные категории. По нашим предварительным расчётам, экономический эффект устойчивого состояния Каспия в горизонте десяти-пятнадцати лет измеряется сотнями миллиардов рублей. Соответственно, обратный сценарий — деградация экосистемы — это потери того же порядка, только распределённые по разным отраслям и поэтому пока менее заметные», — поделился Степан Николаевич.
Такой взгляд меняет саму логику разговора об экологии. Сохранение биоразнообразия перестаёт быть отдельной природоохранной задачей и становится частью экономического планирования. Для Каспия это особенно важно: если деградация моря будет заметна только тогда, когда ударит по разным отраслям, цена бездействия окажется выше стоимости профилактики.
Арктика: развитие без права на ошибку
Арктика — территория, где цена ошибки особенно высока. Здесь развиваются Северный морской путь, портовая инфраструктура, геологоразведка и добыча ресурсов. Но одновременно она остаётся одной из самых хрупких природных зон: восстановление экосистем после ущерба занимает гораздо больше времени, чем в более мягких климатических условиях.
Поэтому вопрос стоит не как выбор между развитием и охраной природы. Такая постановка уже устарела. Серьёзный разговор об Арктике строится иначе: развитие возможно только тогда, когда экологические ограничения заложены в саму модель планирования. Эту логику обозначает Дмитрий Кобылкин, председатель Комитета Государственной Думы по экологии, природным ресурсам и охране окружающей среды:
«Вектор развития России будет лежать в Арктической зоне. Это особая территория, которая нуждается в экологической заботе. Мы уже идём туда широким фронтом — развивается Северный морской путь, восстанавливается портовая инфраструктура, формируются новые технологические компетенции. Каждый шаг в Арктике инновационен. Мы должны учитывать и экологическую составляющую, и задачи развития страны. Экология перестала быть отдельной отраслью. Это стратегический выбор страны. И обратной дороги здесь нет»,
Этот подход важен не только для России. Арктические изменения влияют на климат, логистику, энергетику, традиционный уклад коренных народов и международную безопасность. Поэтому российский опыт регулирования хозяйственной деятельности в чувствительных территориях может стать частью более широкого разговора о стандартах ответственного природопользования.
«Наш главный ориентир в работе — это Стратегия развития Арктической зоны до 2035 года. Одна из ключевых особенностей Арктики — это высокая чувствительность ее экологических систем к любым внешним воздействиям. Поэтому наш подход основан на принципе приоритета охраны окружающей среды, чтобы сберечь хрупкую экологию Арктики. Безусловно, Россия не только может, но и уже формирует на национальном уровне комплексный подход, который может стать основой для международного стандарта «ответственного недропользования», — рассказал Олег Казанов, руководитель Федерального агентства по недропользованию.
Смысл такого стандарта понятен без сложных терминов: компания должна заранее показать, как она будет снижать ущерб, как защитит воду, воздух, почву, растения и животных, что сделает после завершения работ и как учтёт интересы людей, живущих на этой территории.
«Этот раздел — не формальность. В нем компании обязаны детально описать все планируемые меры по охране окружающей среды. Особое внимание уделяется защите объектов растительного и животного мира и среды их обитания», — подчеркнул Олег Владимирович.
В этой логике экологическая повестка перестаёт быть внешним ограничителем экономики. Она становится частью качества управления. Чем раньше риски учтены, тем меньше конфликтов, аварий, репутационных потерь и затрат на восстановление.
Контроль становится цифровым
Одна из главных перемен последних лет — экологический контроль становится более технологичным. Это важно для обычного гражданина не меньше, чем для отрасли. Чем точнее государство видит, что происходит на конкретном участке, тем меньше вероятность, что нарушение останется незамеченным.
Росприроднадзор развивает «Геопортал» — цифровой инструмент контроля недропользования. Его задача— собрать данные в единой системе: лицензии, земельные участки, водные объекты, особо охраняемые природные территории, объекты размещения отходов и другие параметры. Светлана Радионова, руководитель Федеральной службы по надзору в сфере природопользования, описывает этот инструмент как переход к более точному и оперативному надзору.
«Геопортал – это универсальный цифровой инструмент для контроля недропользования. Он позволяет контролировать выполнение природоохранного законодательства недропользователями. Инспектор в режиме реального времени видит границы лицензионных участков, объектов негативного воздействия, может замерить площадь участка, подготовить документы для проверки, отследить места проведения работ и их соответствие лицензии, проекту и требованиям законодательства».
Фактически речь идёт о переходе от контроля «после жалобы» к контролю, который позволяет заранее видеть риски. Космические снимки, автоматическая обработка данных и алгоритмы искусственного интеллекта помогают быстрее находить признаки нарушений.
«Внедрение геопортала меняет подход к геологическому надзору: он позволяет не просто реагировать на уже совершенные нарушения, но и прогнозировать риски, выделять приоритетные объекты для надзорных мероприятий и оперативно пресекать правонарушения на участках недр», — подчеркнула Светлана Геннадьевна.
Такая цифровизация важна и для международной повестки. Когда страны обсуждают экологические риски, им нужны не лозунги, а данные, которым можно доверять. Чем прозрачнее мониторинг, тем легче договариваться о совместных действиях.
Климатический диалог: разговор на равных
Международная экологическая повестка будет устойчивой только тогда, когда она не превращается в инструмент давления. Климатические цели важны для всех стран, но возможности у государств разные: доступ к технологиям, финансированию, энергетической инфраструктуре и инвестициям распределён неравномерно. Поэтому честный климатический разговор начинается с равных условий.
Александр Двойных, председатель Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и природопользованию, связывает такую повестку с доступностью технологий и финансовой поддержки для развивающихся стран:
«Для снятия противоречия между климатической безопасностью и развитием экономики в первую очередь важно сделать передовые технологии и финансирование доступными для всех. Необходимо всем странам осознать нашу общую ответственность перед будущими поколениями за климат на Земле и понимать вред своих неправомерных действий. Наращивание усилий международного сообщества по мобилизации финансовой помощи на климатические цели и передаче технологий развивающимся странам - залог активизации действий по сокращению выбросов парниковых газов и адаптации к изменению климата».
Отсюда возникает ещё один важный тезис: климатический диалог не должен подменяться торговыми барьерами или политическими условиями. Для России в этой теме принципиален сбалансированный подход — с учётом разных моделей развития, энергетики, промышленности и продовольственной безопасности.
«Российская сторона придерживается позиции в интересах всего населения земного шара, сбалансированного подхода, предполагающего акцент не только на возобновляемых, но и на низкоэмиссионных источниках энергии, а также переходном топливе. Также Россия настаивает на недопустимости возведение торговых барьеров под климатическими предлогами, а также введение односторонних нелегитимных санкций, которые нарушают глобальные цепочки поставок энергоносителей, аграрной продукции и удобрений», — поделился Александр Владимирович.
Леса и вода: природный капитал, который работает на доверие
Леса — ещё одна тема, где национальные решения имеют международное значение. Российские леса влияют на климат, биоразнообразие, водный баланс и качество жизни миллионов людей. Поэтому лесоклиматические проекты становятся не просто внутренним инструментом, а частью глобального разговора о снижении выбросов и сохранении природных систем.
Иван Советников, руководитель Федерального агентства лесного хозяйства, говорит о лесах как о важном элементе климатической и природоохранной повестки, где российский опыт может быть полезен на международном уровне.
«Одно из важнейших направлений - развитие лесоклиматических проектов, обеспечивающих сохранение климаторегулирующего потенциала лесов. Россия является постоянным членом специализированных организаций ООН по развитию лесного направления. Леса играют важную роль в достижении Целей устойчивого развития ООН в реализации природоохранных конвенций - в частности, направленных на противодействие опустыниванию и сохранению биологического разнообразия лесов. На сегодня мы лидируем в сфере применения спутникового мониторинга в лесном хозяйстве. Каждый день с помощью космосъемки мы в автоматическом режиме выявляем термоточки и лесные пожары. Благодаря использованию технологий дистанционного мониторинга использования лесов по итогам прошлого года объем незаконных рубок снизился на 29%».
Но для защиты лесов мало иметь спутники, дроны и цифровые системы. Нужны люди на местах — те, кто каждый день отвечает за конкретные территории, выезжает на нарушения, работает с пожарами, рубками и восстановлением леса. Кадровый вопрос в лесной отрасли — не внутренняя административная деталь, а часть экологической безопасности.
«При Совете Федерации работает Лесной совет, в котором кадровый вопрос является одним из ключевых. Для поддержки работников лесной отрасли, повышения оплаты труда лесников будут направлены дополнительные средства в объёме 24 млрд рублей на период до 2030 года. В Госдуму направлен сенаторский закон, который вносит изменения в Лесной кодекс и направлен на страхование жизни и здоровья лесников, осуществляющих охрану лесов. Мы продолжим эту работу», — подчеркнул Александр Владимирович.
Водная повестка устроена похожим образом. Для России это особенно чувствительная тема: значительная часть речных бассейнов имеет трансграничный характер, а значит, управление водой напрямую связано с международной координацией.
«Бассейны 70 крупных и средних рек России — трансграничные, свыше 40 тысяч километров государственной границы проходит по воде, поэтому международное водное сотрудничество для нашей страны является необходимостью», — объяснил Дмитрий Кириллов, руководитель Федерального агентства водных ресурсов.
Такая география делает экологию практической необходимостью. Согласование режимов водопользования, обмен гидрологическими данными, совместный мониторинг и работа во время паводков напрямую влияют на безопасность людей и устойчивость экономики. В качестве примера Кириллов приводит действующие рабочие группы с соседними странами:
«Рабочие группы с Китаем и Казахстаном по борьбе с наводнениями и пропуску паводков — наглядный пример того, что такие форматы позволяют принимать согласованные решения в режиме реального времени».
Недропользование: ресурсы будущего требуют новых правил
Разведка и добыча полезных ископаемых остаются важной частью экономики. Но в современной экологической логике вопрос уже не в том, можно ли развивать отрасль. Вопрос в том, какие правила делают это развитие безопасным, прозрачным и ответственным.
«В России на данный момент насчитывается почти 20 тысяч месторождений полезных ископаемых, из них 16 тысяч – это твёрдые полезные ископаемые. Безусловно, при таком масштабе нужны чёткие правила не только для того, чтобы не навредить природе, но и в целом, чтобы сфера разведки, добычи и переработки полезных ископаемых функционировала максимально эффективно, приносила доход государству», — отметил Александр Козлов, министр природных ресурсов и экологии Российской Федерации.
Эти правила должны работать на всём жизненном цикле проекта: от разведки до рекультивации. Недропользователь не может просто уйти после завершения работ, оставив последствия территории и людям.
«Например, в закон «О недрах» несколько лет назад внесены изменения, согласно которым недропользователь обязан убрать за собой все последствия деятельности, даже если срок действия лицензии на этот участок закончился», — уточнил Александр Александрович.
Особое внимание государство уделяет участкам, где экологический риск выше. Один из примеров — россыпное золото: такие работы часто ведутся по берегам рек и могут затрагивать хрупкие экосистемы. По словам Александра Козлова, 1 сентября вводится запрет на поиски рассыпного золота по заявительному принципу. Для международной арены здесь важен сам принцип: природные ресурсы— это не только экономический актив, но и зона ответственности. Чем понятнее правила, тем выше доверие к проектам, которые реализуются в чувствительных регионах.
Экономика замкнутого цикла: отходы как ресурс
Разговор об экологии на экономической площадке не ограничивается климатом, водой и природными территориями. Не менее практичная тема — отходы и вторичные ресурсы. Здесь международный обмен опытом особенно важен: многие страны проходят один и тот же путь от захоронения к переработке, но скорость зависит от инфраструктуры, законов, привычек людей и спроса на продукцию из вторсырья.
«Многие страны, как и Россия, постепенно переходят к модели, где отходы возвращаются в хозяйственный оборот. И процесс этот не может быть стремительным – в некоторых странах он занимал 30-40 лет. В России реформа идет более 6 лет, но за это время процент сортируемых отходов вырос с 11% до 58%. Почти 80% населения страны имеет доступ к контейнеру для раздельного сбора отходов», —рассказала Ирина Тарасова, генеральный директор ППК «Российский экологический оператор».
По словам Тарасовой, экономика замкнутого цикла — это не один контейнер для раздельного сбора и не отдельная перерабатывающая линия, а система,где каждый элементдолжен работать вместе:
«Экономика замкнутого цикла – это система, которая включает в себя раздельное накопление, расширенную ответственность производителя, экономические стимулы для переработки, ограничения на захоронение полезных фракций, развитие спроса на продукцию из вторичного сырья. Особенно важны эффективные региональные программы, которые создадут дополнительные условия для вовлечения в оборот не только коммунальных, но и промышленных отходов».
Для международной повестки здесь важен не только сам факт переработки, но и возможность адаптировать решения под разные территории. В большой стране невозможно применять один шаблон, и именно этот опыт может быть полезен государствам, которые только выстраивают переход от захоронения к повторному использованию ресурсов.
«В первую очередь, их интересует системный подход к формированию экономики замкнутого цикла, которыйвключает современную инфраструктуру, прозрачную систему вывоза отходов операторами по обращению с отходами,цифровой учёт и мониторинг ТКО, законодательную базу, расширенную ответственность производителя, региональные программы экономики замкнутого цикла и просветительские проекты. Особенно важен опыт адаптации решений под разные регионы. Для такой большой страны, как Россия, невозможно применять один шаблон. Поэтому российская модель может быть полезна другим государствам, которые также ищут практические инструменты для перехода от захоронения к переработке», — отметила Ирина Тарасова.
Отдельное направление — вовлечение вторичных ресурсов в промышленность. Россия уже накапливает компетенции по работе со строительными, золошлаковыми, текстильными, полимерными и органическими отходами. Это делает экологическую повестку частью промышленной политики и открывает пространство для обмена технологиями, инвестициями и практиками рационального потребления ресурсов.
Бизнес и банки: экологиястановится экономическим интересом
Экологические проекты невозможно масштабировать только силами государства и общественных организаций. Нужны финансовые инструменты, участие бизнеса и понятная логика долгосрочной выгоды. Особенно это заметно на таких территориях, как Каспий, где сохранение природы связано с туризмом, инфраструктурой, переработкой отходов и устойчивостью региональной экономики.
Вера Подгузова, старший вице-президент — директор по внешним связям ПАО «Банк ПСБ», говорит о финансовых инструментах как о способе ускорить природоохранные проекты и одновременно укрепить экономику регионов.
«Финансовые инструменты способны заметно ускорить решение экологических задач на Каспии. Речь идёт, например, о «зелёных» кредитах и гарантиях для международных проектов по сохранению биоразнообразия. Каспий с его побережьем, богатой фауной и туристическими перспективами — одна из таких территорий, где вложения в сохранение природы и развитие экотуризма напрямую конвертируются в долгосрочный экономический эффект».
Это важный сдвиг в восприятии экологии. Раньше природоохранные инициативы часто воспринимались как благотворительность или репутационный жест.Сегодня всё чаще речь идёт о нормальной экономике будущего: где чистая вода, сохранённые экосистемы, переработка отходов и экологическая инфраструктура становятся условиями развития регионов.
Образование и кадры: кто будет работатьс новой экологической реальностью
Любые правила и технологии не сработают без людей, которые умеют ими пользоваться. Поэтому экологическая повестка всё чаще упирается в подготовку специалистов нового типа. Уже недостаточно быть только геологом, инженером или экологом в узком смысле. Нужны профессионалы, которые понимают весь путь природного ресурса и могут соединять промышленную задачу с экологическими ограничениями.
Юрий Панов, ректор Российского государственного геологоразведочного университета имени Серго Орджоникидзе, считает, что именно такие кадры нужны для Арктики, Каспия и других чувствительных природных территорий.
«Сегодня запрос уже не только на классического геолога или инженера, а на специалиста нового типа — человека, который понимает весь жизненный цикл природного ресурса: от поиска и разведки до добычи, переработки, экологического мониторинга, рекультивации и восстановления территории. Для Арктики, Каспия и других чувствительных природных территорий особенно важны кадры, которые способны работать на стыке наук о Земле, экологии, цифровых технологий и промышленной безопасности».
Университеты в этой системе становятся не только местом обучения, но и участниками международной научной работы. В темах климата, воды, биоразнообразия и устойчивого недропользования многие вопросы изначально трансграничны.
«Университеты сегодня должны быть не только образовательными центрами, но и полноценными участниками международной научной кооперации. Роль студентов и молодых учёных здесь принципиальна. Именно они сегодня быстрее всего осваивают новые цифровые инструменты: искусственный интеллект, машинное обучение, геоинформационные системы, дистанционное зондирование Земли, методы анализа больших массивов экологических и геологических данных», — отметил Юрий Петрович.
Именно образование превращает экологическое сотрудничество из разовой дипломатической активности в долгую профессиональную связь. Когда молодые специалисты из разных стран работают с одними данными, участвуют в экспедициях и совместных исследованиях, у них появляется общий язык — не политический, а научный и практический.
«Для МГРИ международное сотрудничество в сферегеологии и экологии— это возможность формировать общую профессиональную культуру ответственного отношения к природным ресурсам», —добавил ректор Российского государственного геологоразведочного университета имени Серго Орджоникидзе.